Песня гоя
В детстве я родился гоем —
Что ж, бывает и такое,
Ну, не повезло, всего делов.
Но ихний Бог, меня жалея,
Мне послал друзей-евреев,
Самых лучших, чтоб он был здоров!
Им ещё бы жить бы кучно —
Ездить было б мне сподручно,
Но очень непоседливый народ.
Разбрелись мои евреи
От Нью-Йорка до Сиднея,
И теперь я езжу круглый год.
Пред-
(Как приеду — говорю:)
«Мужики, давай, кончай работу,
Объявляй давай себе субботу!»
А ребята сядут в ряд
И как родному говорят:
«Ой, гой! Здравствуй, дорогой!
Спой нам песню как синица за морем жила.
Как дела у имперского орла?
А что, Кабаева и вправду сына родила?»
Если б в Северной Корее
Жило б хоть чуть-чуть евреев,
Так была б приличная страна!
Было б наших полпроцента –
Я давал бы там концерты,
Но они ж туда не едут ни хрена!
Я уже довольно старый,
Я как Вечный Жид с гитарой,
Я уже обпел весь белый свет.
Я спросил из интереса:
«Ребе, а есть ли Вечные Черкесы?»
Он ответил: «Чтобы да, так нет!»
Пред-
И мои аидише мамани —
Жанны, Любы, Дины, Маши, Тани –
Рыбу-фиш мне подают
И участливо поют:
«Ой, гой! Что ж ты худенький такой!
Ох, не кормит мать-Россия лучших сыновей!
Стал мал! Как оголодал!
Ой, видать режим кровавый всю еду сожрал».
Другу я сказал: «Маркуша,
Ты не там живешь. Послушай —
Марш в пустыню! Что ж ты за еврей?»
Он не смог сдержать обиду
И поехал… во Флориду.
Там грустит о Родине своей.
По пустыне я скитался,
Только хумусом питался,
Думал: почему же ихний Бог
Для Обета, для Завета
Подобрал им землю эту.
А что, прохладней он найти не мог?
Пред-
Тут я вдруг увидел куст горящий.
Кустик оказался говорящий.
Он дымил, трещал, искрил,
И при этом говорил:
«Ой, гой! Шел бы ты домой!
Что ты бродишь как лазутчик, что ты хочешь знать?
Брось гадать — тут просто благодать!
Хорошо в пустыне летом, гоям не понять!»
Кода: (2 раза)
Поеду я домой, накрою стол большой
И соберу народ, как Моисей.
И с моей гойкою мы выпьем горькую
Да за здоровьичко моих друзей!